Артур Конан Дойль. Торговый дом Гердлстон - В КОТОРОЙ НИТЬ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ
347 >
ДВУМЯ УЗЕЛКАМИ
Трудно описать, с каким волнением достойные супруги встретили Кэт
Харстон, когда ее привезли к ним на Филлимор-Гарденс. Добрая миссис
Димсдейл прижимала ее к своей обширной груди, целовала, бранила и проливали
над ней слезы, а доктор был так взволнован, что принялся свирепо хмуриться,
покрикивать и громко топать ногами, чтобы хоть как-то сдержать свои
чувства.
- Неужели вы правда думали, что мы могли вас забыть, хотя мы настолько
обезумели, что по требованию этого злодея перестали вам писать? - спросил
он, погладив Кэт по бледной щечке и нежно ее поцеловав.
- Я оказалась такой глупенькой, - ответила она, мило краснея и
поправляя волосы, несколько растрепавшиеся от столь нежной встречи.
- Но какой негодяй... какие негодяи! - зарычал доктор, взмахивая
кулаком и пританцовывая на половичке перед камином. - Дай бог, чтобы их
изловили до начала суда!
Однако молитва доброго доктора услышана не была, и перед судом
предстал один только Бурт. Все наши друзья отправились в Винчестер, чтобы
давать показания, и бывший рудокоп был признан виновным в убийстве Ребекки
Тейлфорс и приговорен к смерти. Он был казнен через три недели и умер, как
и жил, нераскаянным грешником.
Неподалеку от Филлимор-Гарденс есть маленькая скромная церковь, в
которой маленький скромный священник каждое воскресенье произносит
проповедь с простенькой кафедры. Церковь эта находится в Касл-лейн,
узеньком тупичке, и, хотя всего в каких-нибудь ста ярдах от нее проходят
сотни благочестивых людей, о ее существовании почти никто не знает, ибо она
так и не обзавелась гордым шпилем, а колокол ее столь мал, что обычный
разносчик подымает куда больший трезвон. Вот почему прихожане ее очень
немногочисленны и непостоянны, если не считать двух-трех семей, которые,
случайно зайдя в нее, почувствовали, что обрели здесь истинный духовный
приют. Не раз бедный священник готов был проливать слезы, когда, потратив
неделю на то, чтобы отделать и отшлифовать свою проповедь, он вдруг
обнаруживал в воскресенье, что должен произносить ее перед пустыми
скамьями.
Так вообразите же удивление доброго старика, когда к нему обратились с
просьбой объявить одновременно о бракосочетании двух пар (причем, как ему
было известно, и невесты и женихи принадлежали к избранному кругу), а кроме