Артур Конан Дойль. Торговый дом Гердлстон - СОВРЕМЕННЫЕ АФИНЯНЕ
Приятного чтения!
32 >
Он зевнул, поднялся на ноги, взял кочергу, влез на стул и трижды
постучал в потолок. Сверху донеслись три глухих ответных удара.
Димсдейл, спрыгнув на пол, неторопливо снял куртку и жилет. В ту же
минуту на лестнице послышались быстрые, энергичные шаги, и в комнату вошел
худощавый, но крепкий на вид молодой человек среднего роста. Кивнув в знак
приветствия, он отодвинул стол к стене, в свою очередь, разделся и взял
лежавшие в углу боксерские перчатки. Димсдейл уже в перчатках стоял на
середине комнаты, являя собой образчик мужественной грациозности и силы.
- Начнем отрабатывать твой удар, Джек. Бей сюда! - И он постучал себя
по лбу пухлой перчаткой.
Джек стал в стойку, и его левая рука глухо стукнула по указанному
месту. Димсдейл мягко улыбнулся и покачал головой.
- Плохо, - сказал он.
- Я бил изо всей мочи, - с виноватым видом ответил тот.
- Все равно плохо. Попробуй снова.
Гость ударил еще раз как мог сильнее.
Димсдейл огорченно покачал головой.
- Ты никак не можешь понять, - сказал он. - Вот смотри.
Он наклонился вперед, раздался звук резкого удара, и ученик, перелетев
через всю комнату, чуть было не выбил головой дверную панель.
- Вот как надо, - терпеливо сказал Димсдейл.
- Да неужели, - ответил его товарищ, потирая затылок. - Чертовски
интересно! Но, по-моему, я понял бы лучше, если бы ты показал мне этот удар
на ком-нибудь другом. Это какая-то смесь между судорогами и взрывом
порохового погреба.
Его наставник мрачно улыбнулся.
- Другого способа научиться ему не существует, - сказал он. - А теперь
- трехминутный бой на ближней дистанции, и утренний урок закончен.
Пока в жилище студентов происходила эта сцена, по Хау-стрит
неторопливо шел невысокий пожилой толстяк, поглядывая на номера домов. Он
был объемист, как пузатая бутылка с голландским джином, но на мясистом
красном лице поблескивали проницательные, умные глаза, в которых прятались
веселые искорки извечного мальчишества. Его румяные щеки были окаймлены
пушистыми седеющими бакенбардами, и шел он спокойной походкой человека,
довольного и собой и всеми, кто его окружает.
Он остановился перед домом номер тринадцать и громко постучал в дверь
металлическим набалдашником своей трости.
- Миссис Мактавиш? - спросил он костлявую женщину с суровым лицом,
которая ему открыла.
- Да, это я, сэр.