Артур Конан Дойль. Торговый дом Гердлстон - ПОГОНЯ И СХВАТКА
256 >
Трудно описать состояние тревоги, в котором Том Димсдейл пребывал в
эти дни. Все его усилия узнать, куда скрылись беглецы, были тщетны. Он
бесцельно бродил по Лондону, заходил то в одну сыскную контору, то в
другую, рассказывал о своей беде, взывал о помощи. Он дал объявление в
газетах и приставал с вопросами ко всем, кто, по его мнению, мог сообщить
ему хоть какие-нибудь сведения. Никто, однако, ничем не мог ему помочь,
никто не мог пролить свет на эту тайну.
В конторе также ничего не было известно о местопребывании главы фирмы.
Эзра на все вопросы отвечал одно: врачи прописали его отцу полный покой и
велели отдохнуть где-нибудь в сельской местности. Из вечера в вечер Том
неотступно следовал за Эзрой по пятам в надежде хоть что-нибудь разузнать,
но все было напрасно. В субботу он проследил Эзру до вокзала, но там как мы
знаем, Эзре удалось от него ускользнуть.
Состояние Тома начало вызывать серьезные опасения у его отца. Том
почти ничего не ел, и сон его был тревожен. Родители всеми силами старались
его успокоить, внушали ему, что следует потерпеть.
- Этот малый, Эзра, знает, куда они скрылись, - кричал Том, яростно
шагая из угла в угол, ероша волосы и сжимая кулаки. - Я у него узнаю
правду, из глотки вырву!
- Потише, потише, сынок, - пытался утихомирить его доктор. - Силой ты
немного добьешься. Они пока что не сделали ничего противозаконного, и если
ты начнешь буянить, то окажешься кругом виноват. Да и Кэт написала бы нам,
если бы ей было плохо.
- Да, конечно. Она, верно, забыла нас. Но как она могла, как она могла
после всех ее клятв!
- Будем уповать на лучшее, будем уповать на лучшее, - старался
ободрить его доктор. Однако надо признаться, что доктор и сам был немало
озадачен таким неожиданным оборотом событий. В силу своей профессии ему
приходилось сталкиваться с самыми различными людьми, и он научился неплохо
разбираться в их характерах. Весь его жизненный опыт и чутье говорили ему,
что Кэт Харстон не из тех, чье сердце изменчиво и легковерно. И это было
так не похоже на нее - уехать из Лондона и не черкнуть ни строчки друзьям,
не сообщить им, куда и зачем она уезжает. Если она молчит, к этому должны
быть особые причины, и таких причин, думалось доктору, могло быть только
две: либо она так больна, что не в состоянии взять пера в руки, либо
каким-то образом лишена свободы и возможности дать о себе знать. И второе