Артур Конан Дойль. Торговый дом Гердлстон - РАЗГОВОР НА ЛУЖАЙКЕ ПЕРЕД ДОМОМ
244 >
монастырь и заявил о своем желании вступить в орден. Слава о незапятнанной
чистоте и святости ордена, сказал он, привлекла его сюда. Монахи приняли
юношу в обитель, но первое время не допускали его на свои попойки. Однако
со временем, решив, что совесть его достаточно загрубела, они перестали от
него таиться и мало-помалу посвятили его в свои тайные дела. Добрый юноша
пришел в ужас, но ему удалось до поры до времени сдержать свой гнев; когда
же все мерзости, творимые монахами, открылись ему до конца, он однажды,
стоя на ступенях алтаря, огненными, бичующими словами начал клеймить их
пороки. Этой же ночью он покинет аббатство, заявил юноша, и по всей стране
пронесет весть о том, что он здесь видел и слышал. Встревоженные и
взбешенные монахи, быстро посовещавшись, схватили молодого послушника,
бросили его в подвал и заперли там. Подвал этот кишмя кишел огромными
свирепыми крысами, такими сильными и злыми, что они нападали даже днем на
всех, кто туда входил. И предание гласит, что всю ночь по длинным
монастырским коридорам разносились отчаянные крики и ужасный шум борьбы
несчастного пленника, сражавшегося за свою жизнь с бесчисленными свирепыми
животными.
- Говорят, что его тень и сейчас появляется порой и бродит по дому, -
сказал Гердлстон, заканчивая свое повествование. - Никто с тех пор не
решался обосноваться здесь надолго. Но, я полагаю, что такую лишенную
предрассудков молодую особу, как вы, не пожелавшую подчиняться даже воле
своего опекуна, не могут напугать подобные детские побасенки.
- Я не верю в привидения, и меня эта история действительно не пугает,
- храбро отвечала Кэт. Тем не менее страшный этот рассказ запал ей в душу,
и ко всем окружавшим ее страхам с этой минуты прибавился еще один.
Комната опекуна была расположена непосредственно над комнатой Кэт. На
второй день своего заключения в аббатстве Кэт поднялась туда; у нее не было
других книг, кроме библии, не было ни карандаша, ни бумаги - оставалось
только бродить по дому или по саду. Дверь в комнату опекуна была открыта
настежь, и когда Кэт проходила мимо, ей бросилось в глаза, что эта комната
обставлена элегантно и с комфортом. Точно так же была обставлена и соседняя
комната, дверь которой тоже была распахнута. Добротная мебель и дорогие
ковры являли резкий контраст с голыми беленными известкой стенами ее
каморки. И все это указывало на то, что ее переселение в аббатство не было