Артур Конан Дойл. Приключения Михея Кларка - Артур Конан Дойл. Приключения Михея Кларка
Приятного чтения!
36 >
стульях с высокими спинками. Отец курил свою вечернюю трубку с оринокским
табаком, а мать занималась вышиванием. Я отворил дверь, а человек, мною
приведенный, быстро шагнул в комнату. Раскланявшись с моими стариками, он
начал изысканно извиняться за свое позднее посещение. Затем он рассказал о
том, как я и Рувим вытащили его из воды. Я, несмотря на все усилия,
улыбался. Меня смешило удивление, с которым взирала на пришельца мать, и
действительно, он представлял презабавную фигуру. Длинные и тонкие, как у
журавля, ноги без сапог находились в смешном контрасте с широкими
голландскими шароварами. Камзол у него был из грубой шерстяной материи
темного цвета с плоскими медными и вызолоченными пуговицами. Под камзолом
виднелась светлая, отделанная серебряными галунами куртка. Вокруг шеи шел
высокий, белый, по голландской моде, воротник, скрывавший его длинную худую
шею. На этой длинной шее качалась щетинистая голова - ну точь-в-точь брюква,
качающаяся на своем длинном стебле.
Стоя в этом странном наряде и моргая и жмурясь от света, Саксон
продолжал бормотать свои извинения, причем непрестанно кланялся и приседал,
словно актер в комической пьесе.
Глядел я на эту сцену с порога, а затем и сам хотел войти в комнату, но
Рувим, стоящий сзади, удержал меня за рукав.
- Я не войду к вам, Михей, - сказал он, - мне кажется, что изо всей
этой истории выйдет большая неприятность. Мой отец, хотя и по уши погружен в
свое пиво, но держится правительственных взглядов и притом большой
церковник. Я лучше буду держаться в стороне.
- Правильно, - ответил я, - тебе в это дело нечего вмешиваться. Но
только будь нем, как рыба, и не рассказывай никому о том, что ты видел и
слышал.
Рувим пожал мне руку и, исчезая в темноте, ответил:
- Я буду нем, как рыба.
Войдя в дом, я увидел, что мать уже ушла в кухню. Доносившийся оттуда
треск лучины свидетельствовал о том, что она спешит развести огонь. Децимус
Саксон сидел около отца на лубовом, окованном железом сундуке.
Проницательные, полузакрытые глаза Саксона были устремлены в лицо моего
отца, который в это время надевал роговые очки и вскрывал пакет, поданный
ему его странным гостем.
Прежде всего отец бросил взор на подпись под этим длинным и мелко
исписанным посланием. Он издал звук, означавший крайнее изумление, и долго
глядел на эту подпись. Затем он вернулся к началу письма и прочел его