Артур Конан Дойл. Приключения Михея Кларка - Артур Конан Дойл. Приключения Михея Кларка
Приятного чтения!
21 >
снопа". Я сидел на бревне и энергично его перепиливал. Наконец бревно было
перепилено почти до конца.
Совесть в порче собственности меня не упрекала. Плотничье ремесло я
знал довольно хорошо и видел, что исправить мост можно не далее как в час
времени.
Чувствуя, что бревно начало уже колебаться и оседать, я перестал пилить
и, выкарабкавшись осторожно на берег, присоединился к товарищам и стал
вместе с ними ждать приближения неприятелей.
Едва я успел спрятаться, как с той стороны реки послышались шаги.
Кто-то по тропинке направлялся к мостику. Мы затаили дыхание, ибо были
уверены, что это неприятельский лазутчик, посланный вперед. Это был,
по-видимому, большой мальчик; он шел медленно и ступал тяжело. К шуму его
шагов присоединялось какое-то звяканье, и мы никак не могли понять, что оно
означает.
А шаги раздавались все громче и громче, и наконец на противоположном
берегу в темноте ночи вырисовалась человеческая фигура. Человек остановился:
вытянул вперед шею, ища мостика, и затем вступил на перепиленное мною
бревно.
Только когда уже незнакомец вошел на мост и двинулся вперед, мы узнали
кто это такой. Произошло поистине ужасное. Человек, которого мы приняли за
передового разведчика неприятельских сил, оказывался не кем иным, как
викарием Пинфольдом. Звяканье, которое мы слышали при его приближении к
мосту, производилось его тростью с железным наконечником.
Пораженные неожиданностью, мы лишились голоса и решительно не имели
времени предупредить Пинфольда о грозящей ему опасности. Мы сидели в кустах
и наблюдали...
Высокомерный викарий шагнул на мостик, затем он сделал другой шаг,
третий... и вдруг раздался треск, и Пинфольд полетел вниз и исчез в
быстротекущей реке. Должно быть, викарий упал на спину, потому что мы
явственно различали его толстый живот, который высовывался из воды. Долго он
барахтался, стараясь встать на ноги. Наконец это ему удалось, и он стал
выбираться, отплевываясь и бранясь, на берег. Бранился викарий очень смешно,
перемешивая самые гнусные ругательства с благочестивыми восклицаниями.
Слушая ректора, мы, несмотря на весь объявший нас ужас, начали хохотать.
В то время, как викарий выбирался на берег, мы выскочили из кустов и
наподобие стаи диких птиц понеслись через поля домой. О происшедшем мы,
разумеется, нашему доброму учителю не сказали ни слова.
Но дело было слишком серьезно, чтобы его можно было потушить. Как раз