Артур Конан Дойль. Белый отряд - О ТОМ, ЧТО В МИНСТЕДСКОМ ЛЕСУ
Приятного чтения!
75 >
правивших англо-нормандским народом.
При виде короля Аллейн снял шапку и склонил голову, а крепостной
сложил руки на своей дубинке, глядя отнюдь не с приязнью на группу дворян и
свитских рыцарей, ехавших позади государя.
- На! - воскликнул Эдуард, натянув поводья своего мощного вороного -
Le cerf est passe? Non? Ici, Brocas; tu paries anglais*.
______________
* Олень прошел? Нет? Сюда, Брокас - ты говоришь по-английски (франц.).
- Где олень, балбесы? - спросил человек с грубым смуглым лицом,
ехавший возле короля. - Если вы его спугнули и он побежал обратно, вы
поплатитесь ушами.
- Он прошел вон у той разбитой березы, - ответил Аллейн, указывая
рукой, - собаки бежали за ним по пятам.
- Ну, хорошо, - воскликнул Эдуард, снова по-французски; ибо, хотя и
понимал по-английски, но так и не научился выражаться на столь варварском и
корявом языке. - Даю слово, сэры, - продолжал он, повернувшись в седле и
обращаясь к своей свите, - или я не знаю лесной охоты, или это был самец в
шесть тинов и самый лучший из всех, каких мы сегодня подняли. Золотое
изображение Губерта тому, кто первый возвестит о смерти оленя!
Он тряхнул поводьями и с громом ускакал, а рыцари в надежде выиграть
королевский приз, припав к шеям своих коней, помчались вперед таким
галопом, какого только могли добиться хлыстом и шпорой. Они ускакали по
длинной зеленой просеке; мелькнули лошади, гнедые вороные и серые,
всадники, одетые в бархат всевозможных оттенков, в меха и шелк, медные
отблески на охотничьих рогах, вспышки ножей и копий... Задержался только
один чернобровый барон Брокас; заставив коня сделать скачок, он очутился на
расстоянии вытянутой руки от крепостного и вдруг стегнул его хлыстом по
лицу.
- Шапку долой, пес, шапку долой, - прошипел он, когда монарх
удостаивает взглядом такое ничтожество, как ты!
Затем пришпорил коня, ринулся в кусты и был таков, только сверкнули
подковы да взлетели опавшие листья.
Крепостной принял жестокий удар молча, не отшатнулся, словно для него
удар хлыста - право первородства и неизбежное наследие. Все же его взор
загорелся и он яростно погрозил костистой рукой вслед удалявшемуся
всаднику.
- Подлая гасконская собака, - пробормотал он, - будь проклят день,
когда ты и твоя шайка ступили на землю свободной Англии! Я знаю твою конуру
в Рошкуре. Настанет ночь, когда я сделаю над тобой и твоим семейством то,