Артур Конан Дойль. Белый отряд - ТРИ ДРУГА
Приятного чтения!
67 >
смягчилось по отношению к тем, кто обидел его.
Лучник покачал головой.
- Человек должен любить людей своего племени, - пояснил он, - но не
годится англичанину любить скотта или француза. Ma foi! Если бы ты видел
толпу нитсдэлских всадников на их галловейских клячах, ты бы не говорил о
любви к ним. Я бы охотнее заключил в свои объятия самого Вельзевула. Боюсь,
mon garcon, что тебя плохо воспитывали в Болье, ведь уж епископ-то,
наверное, знает лучше, чем аббат, что хорошо и что дурно, а я сам, своими
собственными глазами видел, как епископ Линкольнский зарубил шотландского
всадника боевым топором, а это, согласись, был довольно странный способ
выказать ему свою любовь.
Аллейн не знал, что ответить на столь решительное суждение о действиях
высокопоставленного представителя церкви.
- Значит, вы воевали против скоттов? - спросил он.
- А как же! Я впервые пустил стрелу в сражении, когда мне было на два
года меньше, чем тебе, у Невиллс Кросса, под командованием лорда Мобрея. А
позднее - под началом коменданта Беруика Джона Коплэнда, того самого, о
котором говорил наш друг; именно он потребовал выкуп за короля скоттов. Ma
foi! Солдатская работа - дело грубое, но хорошая школа для того, кто
захотел бы стать отважным и приобрести военную мудрость.
- Я слышал, что скотты - опытные воины, - заметил Хордл Джон.
- Топором и копьем они владеют превосходно, лучших я не знаю, -
ответил лучник. - И они с мешком муки и рашпером на перевязи меча могут
совершать такие переходы, что за ними не угонишься. На пограничных землях
убирать урожай приходится с серпом в одной руке и топором в другой, и
урожай бывает беден, а говядины мало. Но вот лучники они никудышные, они
даже из арбалета не умеют целиться, не то что из боевого лука; потом они по
большей части бедняки, даже из дворян лишь очень немногие могут купить себе
такую вот добрую кольчугу, как я ношу, и им трудно противостоять нашим
рыцарям, у которых на плечах и груди стоимость пяти шотландских ферм. Все
они вооружены одинаково, и это самые достойные и отважные люди во всем
христианском мире.
- А французы? - осведомился Аллейн; для него легкая болтовня лучника
была полна той привлекательности, какую слова человека деятельного имеют
для отшельника.
- Французы - тоже стоящий народ. У нас были во Франции большие удачи,
и привело это к хвастовству, да похвальбе, да пустым разговорам у лагерных