Артур Конан Дойль. Белый отряд - ТРИ ДРУГА
Приятного чтения!
65 >
не успела достичь цели, а последняя была уже на тетиве. Каждая стрела
прошла высоко над дубом; из трех две глубоко вонзились в пень, а третью,
подхваченную порывом ветра, отнесло на два-три шага в сторону.
- Ловко! - воскликнул северянин. - Слушайте его, ребята! Он мастер
своего дела. Ваш папа согласен с каждым его словом.
- Клянусь эфесом, - отозвался Эйлвард, - если я примусь учить стрельбе
из лука, мне целого дня не хватит. У нас в Отряде есть стрелки, которые
попадут в любую щелку и любой винтик в доспехах тяжеловооруженного
всадника, начиная со шлема и до наколенников. Но, с вашего разрешения,
друзья, мне следует собрать свои стрелы, ибо каждая стоит пенни и человеку
небогатому едва ли положено оставлять их воткнутыми в придорожный пень. Нам
пора в путь, и я от всего сердца надеюсь, что вы воспитаете как надо этих
двух ястребков и что они будут готовы к охоте даже на такую дичь, о которой
вы говорили.
Расставшись с беспалым лучником и его потомством, путники зашагали
дальше между разбросанными хижинами Эмери Дауна, а затем вышли на широкие
пустоши, заросшие вереском и высоким папоротником, где среди небольших
холмов паслись полудикие черные лесные свиньи. В этом месте леса отступали
вправо и влево, дорога поднималась в гору, и резкий ветер обдувал покатый
склон. На фоне черной, жирной земли особенно ярко пылали пурпуром и
желтизной широкие полосы папоротника. Царственная самка оленя, которая там
паслась, подняла морду с белым лбом и вопрошающе посмотрела на путников.
Аллейн с восторгом разглядывал гибкое прекрасное создание; однако пальцы
лучника играли с колчаном, а в глазах вспыхнул свирепый инстинкт,
побуждающий человека к убийству.
- Tete Dieu!* - прорычал он. - Будь мы во Франции или даже в Гиени, мы
бы уже раздобыли к ужину свежую ножку, что очень важно при нашем мясопусте.
Законно там или нет, но я намерен пустить стрелу.
______________
* Черт побери! (франц.)
- А я сначала переломаю эту твою палку о свое колено! - воскликнул
Хордл Джон, кладя свою ручищу на лук. - Разве так можно? Слушай, я родился
в лесу и знаю, чем такие штуки кончаются. В нашем местечке Хордле двое
поплатились глазами, а третий - своей шкурой. Когда я в первый раз тебя
увидел, я, честное слово, не почувствовал особой любви к тебе, но с тех пор
я научился очень уважать тебя, и поэтому мне не хотелось бы видеть, как