Артур Конан Дойль. Белый отряд -
Приятного чтения!
36 >
смотреть, как он заново грунтует доску, в то же время она рассуждала о
людях, собравшихся перед очагом.
- Этим четверым лесникам скоро пора; они живут в Эмери Даун, за милю
или побольше отсюда. Они доезжачие при королевской охоте. Музыканта зовут
Флойтинг Уилл. Сам он с севера, но уж много лет бродит по лесам от
Саутгемптона до Крайстчерча. Много пьет и мало платит, но у вас сердце
перевернулось бы, если бы вы услышали, как он поет песню о Хенди Тобиасе.
Может, он и споет ее, когда эль его согреет. - А кто эти, рядом с ним? -
спросил Аллейн, крайне заинтересованный. - Тот, в отороченном мехом плаще,
у него такое умное почтенное лицо?
- Он торгует пилюлями, целебными мазями, средствами от насморка и
флюсов и всякими-всякими лекарствами. На его рукаве, как видите, знак
святого Луки, первого врача. Пусть добрый святой Фома Кентский подольше
убережет меня и моих близких от необходимости обращаться к нему за помощью.
Он сегодня вечером здесь, так как собирал травы. Другие - тоже, кроме
лесников. А сосед его - зубодер. Сумка на поясе у него полна зубов, он
выдрал их на ярмарке в Винчестере. Уверена, что там больше здоровых, чем
испорченных, он слишком скор на руку, да и зрение слабовато. Здоровяка
рядом с ним я вижу в первый раз. Все четверо на этой стороне вольные
работники, трое работают у бейлифа, который на службе у сэра Болдуина
Редверса, а четвертый, тот, в овчине, говорят, один крепостной из
центральных графств, он убежал от своего хозяина. Наверно, ему скоро срок
стать свободным человеком.
- А тот? - шепотом спросил Аллейн, - наверно, это очень важная особа,
ведь он как будто презирает всех и вся?
Хозяйка посмотрела на него материнским взглядом и покачала головой.
- Плохо знаете вы людей, - сказала она, - иначе вам было бы известно,
что как раз мелкота и задирает нос, а не важные особы. Взгляните на эти
щиты на моей стене и под моими карнизами, каждый из них - герб
какого-нибудь благородного лорда или доблестного рыцаря, которые когда-либо
ночевали под моей крышей. Но более мягких и нетребовательных людей я не
видела: они ели мою свинину и пили мое вино с самым довольным видом, а
оплачивая счета, отпускали шутку или любезное словцо, а это дороже всякой
выгоды. Вот настоящие аристократы. А коробейник или медвежий вожак сейчас
начнет клясться, будто в вине чувствуется известь, а в эле - вода, и в