Артур Конан Дойль. Белый отряд -
Приятного чтения!
34 >
деревянных скамей и козел, чьи ножки глубоко ушли в мягкий глиняный пол;
освещение, помимо очага, состояло из трех факелов, воткнутых в подставки на
стенах, они мерцали и потрескивали, издавая сильный запах смолы. Все это
казалось воспитаннику монастыря новым и странным, но самым интересным был
пестрый круг гостей, сидевших перед огнем и поедавших свои порции мяса.
Здесь находилась группа скромных, обычных путников, каких в ту ночь вы
встретили бы в любой гостинице на английской земле от края ее и до края; но
для Аллейна они как бы представляли тот неведомый мир, от которого его так
часто и так строго предостерегали. Однако, на основании того, что он видел,
этот мир не казался ему в конце концов чем-то таким уж дурным.
Трое-четверо из сидевших у огня были, очевидно, лесниками и
объездчиками - загорелые и бородатые люди с живым, зорким взглядом и
быстрыми движениями, подобными движениям оленей, среди которых проходит их
жизнь. У самого очага расположился бродячий музыкант средних лет, в
выцветшем платье из нориджского сукна; камзол до того сел, что уже не
сходился ни у горла, ни на поясе. Лицо у него было обветренное и опухшее, а
водянистые глаза навыкате свидетельствовали о том, что существование его
протекает неподалеку от кувшина с вином. Одной рукой он прижимал к себе
позолоченную арфу - арфа была вся в пятнах, и на ней не хватало двух струн,
- а другой жадно вычерпывал ложкой содержимое своей тарелки. Рядом с ним
сидели еще двое, примерно того же возраста, у одного плащ был оторочен
мехом, что придавало ему достойный вид, которым, он, должно быть, дорожил
больше, чем удобством, ибо то и дело запахивался в плащ, невзирая на жар от
пылающих дров в очаге. У другого, одетого в грязно-рыжий длинный просторный
камзол, было хитрое, лисье лицо, с жадными подмигивающими глазами и острой
бородкой. Подле него сидел Хордл Джон и еще три нечесаных грубых парня со
свалявшимися бородами и растрепанными космами - это были вольные работники
с соседних ферм, ибо кое-где еще сохранились посреди королевских поместий
участки мелких землевладельцев. Эту компанию дополнял крестьянин, одетый в
грубую куртку из овчины и старомодные штаны, и молодой человек в полосатом
плаще с зубчатыми полами и в разноцветных штанах, глядевший вокруг с
глубоким презрением; одной рукой он то и дело подносил к носу флакон с
нюхательной солью, другая держала ложку, которой он усердно работал. В