Артур Конан Дойль. Белый отряд -
Приятного чтения!
10 >
ВЫШЕЛ В ШИРОКИЙ МИР
Никогда еще мирная атмосфера старинного цистерцианского монастыря так
грубо не нарушалась. Никогда еще не бывало в нем восстаний столь внезапных,
столь кратких и столь успешных. Однако аббат Бергхерш был человеком слишком
твердого характера, он не мог допустить, чтобы мятеж одного смельчака
поставил под угрозу установленный распорядок в его обширном хозяйстве. В
нескольких горьких и пылких словах он сравнил побег их лжебрата с изгнанием
наших прародителей из рая и заявил прямо, что если братия не одумается, то
еще кое-кого может постигнуть такая же судьба, и они окажутся в таком же
греховном и гибельном положении. Выступив с этим назиданием и вернув свою
паству к состоянию надлежащей покорности, он отпустил собравшихся, дабы они
возвратились к обычным трудам, и удалился в свой покой, чтобы обрести в
молитве духовную поддержку для выполнения обязанностей, налагаемых на него
высоким саном.
Аббат все еще стоял на коленях, когда осторожный стук в дверь кельи
прервал его молитвы.
Недовольный, он поднялся с колен и разрешил стучавшему войти; но,
когда он увидел посетителя, его раздраженное лицо смягчилось, и он
улыбнулся по-отечески ласково.
Вошедший, худой белокурый юноша, был выше среднего роста, стройный,
прямой и легкий, с живым и миловидным мальчишеским лицом. Его ясные серые
глаза, выражавшие задумчивость и чувствительность, говорили о том, что это
натура, сложившаяся в стороне от бурных радостей и горестей грешного мира.
Однако очертания губ и выступающий подбородок отнюдь не казались
женственными. Может быть, он и был порывистым, восторженным,
впечатлительным, а его нрав - приятным и общительным, но наблюдатель
человеческих характеров настаивал бы на том, что в нем есть и врожденная
твердость и сила, скрывающиеся за привитой монастырем мягкостью манер.
Юноша был не в монастырском одеянии, но в светской одежде, хотя его
куртка, плащ и штаны были темных тонов, как и подобает тому, кто живет на
освященной земле. Через плечо на широкой кожаной лямке висела сума или
ранец, какие полагалось носить путникам. В одной руке он держал толстую,
окованную железом палку с острым наконечником, в другой - шапку с крупной
оловянной бляхой спереди, на бляхе было вытиснено изображение Рокамадурской
Божьей матери.
- Собрался в путь, любезный сын мой? - сказал аббат. - Нынче поистине